Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

ББД


"Справедливая Россия" выступила за безусловный базовый доход для россиян. Ранее про ББД заговорили вдруг в "Единой России". И даже глава Счётной палаты Кудрин в своём выступлении на ПМЭФ заявил о вероятности введения базового дохода в будущем.

Перспективность идеи ББД открылась мне через убедительную книгу британского социолога Гая Стэндинга "Прекариат: новый опасный класс". Книга вышла на русском в 2014-м; в то время ББД поддерживали преимущественно маргинальные леваки и популисты. Но время идёт, и в ковидную эпоху о безусловных выплатах населению вовсю заговорили элитарии. Думаю, автоматизация производства приведёт-таки народы мира к базовому доходу. Евросоюз и Северную Америку пораньше, нас попозже.

"Карта мира"


Бывает так: поставишь на авторе точку, а он вдруг откроется с неожиданной стороны. Начитавшись хвалебных отзывов, взялся я как-то за чтение книг швейцарца Кристиана Крахта, благо на русский язык их переведено немало.

Роман "Faserland" прочитал без зевоты, но и удовольствия не получил. В 90-х, возможно, такой натурализм казался вызовом порядку вещей, сейчас же воспринимается как средненький автофикшн. Следующие книжки, "Метан" и "Я буду здесь, на солнце и в тени", тонюсенькие, с громадным шрифтом, их я еле осилил. Сыро, натянуто, топорно. Нечитабельно. Так автор "Кристиан Крахт" пополнил список моих читательских неудач.

И вот буквально вчера открыл случайно сборник крахтовских путевых заметок "Карта мира". Шикарные тексты, интересные, острые. Неужели это тот самый швейцарский буржуа, автор невразумительных малюсеньких книжек? Да, это он, Кристиан Крахт - слабый фантазер, но крутой эссеист.

"Россия в 1839 году"


Редко покупаю дорогие книги, сегодня сделал себе исключительный подарок - купил новое издание "России в 1839 году" маркиза де Кюстина. Тяжкий кирпич, больше тысячи страниц, с подробными комментариями, разъясняющими текст маркиза.

Скандальная книга француза о русской жизни была запрещена и в царское время, и в советское. Впервые "Россия в 1839 году" вышла у нас в 90-е, когда книжное слово перестало угрожать стабильности. Астольф де Кюстин приехал в николаевскую Россию, чтобы увидеть превосходство монархии на практике, но обнаружил обратное и вернулся во Францию убеждённым республиканцем.

Я тоже потихоньку проделываю похожую идейную эволюцию, по направлению к демократии, но со скрипом, жутким скрипом. Может быть, знаменитые путевые записки маркиза де Кюстина ускорят процесс.

Очки


Ношу с младших школьных классов. Минус у меня немаленький, линзы толстые. Многие мои любимые писатели и персонажи истории носили очки, но существовали и действовали они в каком-то ином мире, отличном от моего пригородного детства. Очкастый книжный червь - не самый гармоничный элемент для окраинного, люмпен-пролетарского пейзажа.

А в универе очки были чем-то вроде дресс-кода, их даже гоповатые ребята носили приличия ради. На истфаке я со своим дефектом зрения чувствовал себя как рыба в воде.

Сейчас у меня двое очков. Одни для близкого расстояния, работаю в них за компьютером. Другие, более сильные и острые, для дали. Последние надеваю крайне редко. Читать мне удобней и вовсе без очков, уткнувшись носом в книгу.

Несмотря на сильный минус, модную лазерную коррекцию делать не планирую. Вмешательство в хрупкую глазную конструкцию далеко не всегда обходится без негативных последствий. Запомнил фразу одного консервативного врача, не помню имя-фамилию, из газетного интервью: ложку видишь - в глаз не лезь. Вот, не лезу, больше 20 лет смотрю на мир сквозь стёкла.

Закрою Глуховского


Итак, "Рассказы о Родине" прославленного "Тотальным диктантом" Дмитрия Глуховского. На любителя блюдо. Поп-литература для умеренной, "системной" либеральной аудитории. Нужно же столичным топ-менеджерам и преподавателям Высшей школы экономики как-то отдыхать умом. Я не топ-менеджер и не преподаватель-рыночник, я даже не либерал, и меня такое чтение не затягивает.

Признаюсь, до конца этой небольшой по объему книги моего внимания не хватило...

Открою Глуховского


Буду читать. Дым "Тотального диктанта" подействовал на меня.

Ничего не имею против писателей-либералов. Хочу открыть прозу либерального автора, которая меня вдохновит. С книгами Быкова, Улицкой и Рубиной дружбы не вышло. Сорокин с Пелевиным - не либералы. Возможно, он, Глуховский, автор "Тотального диктанта" и защитник Навального, выполнит либеральную миссию?

На задней обложке "Рассказов о Родине" написано, что эта книга - провокация, скандал, бомба. Что ж, попробую. Вдруг эти громкие слова - не просто реклама.

"Русская жизнь" Владислава Суркова

"Страшный и ужасный" отставной вице-премьер, прославленный в нулевых годах творец "управляемой демократии" Владислав Сурков написал злое и циничное эссе о русской провинциальной жизни. Здесь живые от мертвых отличаются разве что пищеварением, а пейзаж неудачно списан с картины Левитана "Над вечным покоем". Оказавшийся не у дел Сурков рефлексирует в своем духе, уже не в первый раз забрасывает желчью "глубинный народ". Тем не менее неординарный Владислав Юрьевич, сам в нелюбимой им глубинке выросший, в своем циничном сладострастии выглядит убедительнее многочисленных морализаторов, в очередной раз возмущенных. Это ж надо, Сурков открыто предпочитает образ банкира-мошенника предлагаемым официозом "труженикам" и "героям". Да, на словах у нас все за "тружеников" и "героев". А на деле залы пухнут от потребителей финансовых пирамид и тренингов "Как разбогатеть за 24 часа" и "Как охомутать миллионера". Морализаторам недоступны "сокровища мира", а Суркову, так вышло, доступны, вот и вся разница.

Злая сурковская постправда - глубоко личная, пропитана детскими впечатлениями и страхами. Я лично эту постправду не критикую, просто не принимаю. Мели Емеля, твоя неделя. Сегодня твои поливы кого-то трогают и оскорбляют, завтра они окажутся в архаике. Всё это мы, провинциалы, знаем, видели и слышали много-много раз. Не Сурков первый, не он и последний. А жизнь идёт своим чередом, обыкновенная человеческая жизнь.

Ссылка на эссе Владислава Суркова "Скопинский лев"

На правом берегу

Первый раз в 21 году съездил на правый берег Новосибирска, там в книжном магазине "КапиталЪ" политологи Саид Гафуров и Дарья Митина представляли свою критическую книгу о транснациональном экологическом сообществе "Боевая экология". 

Прогулялся. Весенний город, грязный и аскетичный, грязно-снежная сибирская Спарта. Пандемия превратила карнавал в дурной вкус. 

На "Боевую экологию" людей собралось порядочно. Видел клерков КПРФ, экс-нацболов, местных политтехнологов. Ещё были молодые парни и девочки, по-модному бритые, видимо, члены феминистского кружка.

Мои "Лимоновские чтения" продолжаются


Только дочитал "Книгу воды", прежде добил в ридере маленький "Дневник неудачника". Эти вещи я должен был прочесть давно. "Неудачника" мне в студенчестве настойчиво рекомендовал талантливый однокурсник Петька, фанат Егора Летова и "Гражданской обороны", так до диплома и не доучившийся. А "Книгу воды" я купил аж 9 лет назад в узенькой книжной лавке, размещавшейся рядом с оперным театром. Простояла много лет в стеллаже эта одна из написанных Лимоновым в тюрьме книжек и дождалась своего часа.

"Дневник неудачника" нередко называют лучшим произведением Лимонова. Но для меня слишком телесно и пусто, сырое мясо. Скучноваты вопли эмигрантские.

В "Книге воды" писатель вспомнил о водных пространствах и потоках, возникавших в его жизни, и связанных с ними событиях и деяниях. В этих двадцать лет назад опубликованных тюремных эссе всё в меру: бытовые наблюдения, социальная теория, встречи, пейзажи. И плотский натурализм, конечно. "Воде" ставлю яркий, жирный лайк. Чем старше Лимонов, чем менее он Эдичка и более Дед, тем вкуснее у него получались тексты.

Лимонов

Сегодня день рождения Эдуарда Лимонова, 78. Не проявлю оригинальность, если напишу, что он для меня один из главных творцов и мыслителей. Немало его книг прочитал, ещё больше предстоит открыть. На мой вкус, самое мощное произведение Лимонова - роман "Иностранец в смутное время". Бывалый писатель-эмигрант возвращается на родину после многолетней разлуки и ставит убийственно точный диагноз позднеперестроечному обществу. И лимоновская публицистика, написанная в годы распада Союза, такая яростно-убедительная. Ушёл Дед от нас, но цветы его свежи и современны.